Александр Бударин: Редкоземы — это уже не ниша, а условие технологического суверенитета России

ПМЭФ‑2026 показал, что редкоземельные и стратегические металлы окончательно вышли из разряда «перспективной темы» и стали базой для новой промышленной политики: ставка делается на полную технологическую цепочку внутри страны, глубокую переработку и кооперацию с партнёрами по БРИКС и ЕАЭС.

Как сообщил отраслевому СМИ «Промышленность России» ответственный секретарь Совета экспертов Ассоциации «Альянс стратегических металлов “СТАННУМ”» Александр Бударин, к 2028 году России необходимо выстроить завершённый контур по редким и редкоземельным металлам — от геологоразведки и актуализации запасов до выпуска продукции высоких переделов, чтобы не зависеть от внешних ограничений и использовать растущий спрос на критические минералы в своих интересах.

Центральным событием промышленного трека стала сессия «Редкие, стратегические: суверенитет и международное сотрудничество в области РЗМ и критических минералов». Уже сама формулировка показывает: для России редкоземельные и редкие металлы — это не просто сырьевой сегмент, а вопрос технологического суверенитета. Первый вице‑премьер Денис Мантуров обозначил конкретный горизонт: к 2028 году страна должна иметь полную технологическую цепочку переработки РЗМ — от лёгкой группы до среднетяжёлой. По его словам, технологии по среднетяжёлой группе уже в значительной степени готовы. Цель сформулирована ясно: не ограничиться импортозамещением, а выйти на производство продукции с высокой добавленной стоимостью — от микроэлектроники до медицинских технологий.

Министр природных ресурсов Александр Козлов привёл цифры, которые позволяют оценить масштаб вызова. Россия занимает седьмое место в мире по запасам РЗМ: разведанные запасы оцениваются в 28,4 млн тонн. При этом добывается порядка 2,2 тыс. тонн в год при внутреннем потреблении около 1,1 тыс. тонн. На фоне мирового спроса в 226 тыс. тонн разрыв между потенциалом и фактическим производством очевиден. Задача государства — создать правовой механизм обязательной переоценки запасов, привести данные государственного баланса в соответствие с реальной картиной и сделать их понятными для инвесторов. На балансе числится 18 месторождений РЗМ, по 12 из них выданы лицензии, ещё шесть остаются в нераспределённом фонде.

Знаковым сигналом форума стало публичное одобрение участия компаний золотодобывающего сектора в проектах по редким и редкоземельным металлам. Денис Мантуров охарактеризовал этот процесс как позитивную тенденцию. За этой оценкой стоит ясная логика: золотодобывающие компании обладают опытом работы со сложными многокомпонентными рудами, отлаженными производственными цепочками и значительными финансовыми ресурсами — особенно на фоне высоких цен на золото в 2026 году. Для игроков, работающих на месторождениях, где золото, олово или серебро сочетаются с редкими металлами, открывается возможность диверсифицировать производство и встраиваться в государственные программы поддержки РЗМ‑отрасли.

Показательным здесь стало участие в ПМЭФ‑2026 полиметаллического холдинга ПАО «Селигдар» — одного из ведущих российских производителей золота и олова с активами в семи регионах. Президент компании Александр Хрущ подписал на форуме трёхстороннее соглашение с ДОМ.РФ и Правительством Республики Саха (Якутия). Этот документ важен не только как социальный проект. Он демонстрирует осознанную стратегию добывающих компаний, работающих в удалённых регионах: удерживать и привлекать квалифицированные кадры за счёт формирования полноценной жилой среды непосредственно в районах добычи. В условиях острого кадрового дефицита такие решения превращаются в реальное конкурентное преимущество.

Позицию оловянной отрасли на форуме представляли также члены ассоциации «СТАННУМ», объединяющей ключевые компании российского рынка олова. Сам факт присутствия специализированного отраслевого объединения на главной деловой площадке страны показателен: олово, включённое в перечень стратегических металлов и критически важное для электронной промышленности, всё заметнее занимает место в государственной повестке наравне с редкоземельными металлами. Россия располагает одной из крупнейших в мире сырьевых баз олова, а глобальный рынок этого металла, по оценкам, останется структурно дефицитным в среднесрочной перспективе.

Становится понятной базовая модель, на которую делается ставка: привлечение инвестиционных ресурсов из стран БРИКС и ШОС для создания перерабатывающих мощностей в непосредственной близости от месторождений. Речь идёт не о вывозе концентратов, а о выпуске продукции высоких переделов на территории России и союзников. Государственная поддержка таких проектов постепенно наполняется конкретным содержанием: в ближайшее время должны заработать адресные субсидии для производителей редких и редкоземельных металлов, призванные выровнять их конкурентные позиции с зарубежными поставщиками. Обсуждаются меры по льготному кредитованию, налоговым стимулам, финансированию НИОКР и формированию государственного резерва концентратов.

Отдельный блок обсуждения был посвящён геологоразведке как стратегической функции государства. Александр Козлов обратил внимание на то, что данные о запасах на госбалансе во многом устарели и уже не позволяют уверенно вести разговор с инвесторами. Полный цикл — от геологоразведки до постановки запасов на баланс — сегодня занимает в среднем около семи лет, что слишком долго для рынка, где скорость принятия решений критична. Минприроды ставит задачу создать правовой механизм обязательной переоценки запасов. По сути, речь идёт о перезапуске государственной системы учёта недр применительно к критическим минералам: это база экономической политики и переговоров с внешними партнёрами.

Из всего сказанного вытекает несколько принципиальных выводов для отрасли. За последнее десятилетие условия её функционирования радикально изменились: пересмотрены прогнозы мирового спроса на критические металлы, возникли новые технологические направления их потребления, обострились геополитические риски, а ключевые поставщики концентратов столкнулись с нестабильностью добычи. При этом в обществе формируется серьёзный запрос на понятную визуализацию долгосрочных промышленных приоритетов государства — и он пока удовлетворён не полностью.

Сейчас российская добывающая промышленность разворачивается в сторону глубокой переработки. Вывоз концентрата — вчерашняя модель. Задача — производить продукт высоких переделов внутри страны, в кооперации с партнёрами по БРИКС и ЕАЭС. Вопрос в том, как собрать все элементы в единую, непротиворечивую стратегию. Именно поэтому Ассоциация «Альянс стратегических металлов “СТАННУМ”» взяла на себя задачу подготовить «Стратегию развития добычи, переработки и экспорта стратегических металлов до 2030 года с перспективой до 2050 года». Рассчитываем, что эта работа станет ориентиром для отрасли и государства.

Горизонт планирования смещён к 2028 году как к ключевой контрольной точке: к этому сроку должна быть выстроена полная технологическая цепочка по РЗМ. Это означает, что инвестиционные решения нужно принимать уже сейчас, без оглядки на старые инерционные сценарии.

Очевидно, что Китай остаётся одновременно главным ориентиром и серьёзным вызовом. Использование им экспортных ограничений на РЗМ как инструмента давления в международной торговле окончательно изменило отношение всех крупных игроков к теме стратегических минералов. Ответ России — развитие собственного производства и выстраивание кооперации с партнёрами, которые заинтересованы не в контроле над ресурсом, а в совместном создании добавленной стоимости.